Впрочем, Крым — это было нечто исключительно сиюминутное в круговерти служебных перемещений отца Георгия, простого капитана автодорожных войск. А что такое обычный армейский капитан без блата, без могучей «мохнатой» лапы? Тьфу на него — и только! Копейкин ему имя! И два-три месяца случайного крымского благоденствия с объективной закономерностью сменились сдержанной и суровой красотой Северного Урала. Все правильно. И совершенно нечему удивляться. Это в годы войны вас, дорогие лейтенанты и капитаны, скромных, непритязательных и героических до неправдоподобия, с открытой душой привечали в севастопольской мясорубке, а в мирное время найдутся и другие, более достойные, кому, безусловно, более пристало служить Отчизне, охраняя благополучие и безопасность благословенного полуострова.

Отец. Статный, красивый, высокий. Ну не так чтобы очень высокий, но Георгию, чуть-чуть не дотянувшему до отцовского, в общем-то, нормального среднего роста, всегда не хватало для полного счастья этих самых четырех-пяти сантиметров. Фронтовик. Восемнадцатилетним мальчишкой добровольцем ушел в армию после первого курса автодорожного института. Как чрезвычайно образованная личность — средняя школа плюс год вуза — был направлен на офицерские курсы. Разумеется, «строгали» будущий младший командный состав стремительно и поверхностно, что по ситуации первых месяцев и даже лет войны вполне объяснимо. Армия несла жуткие потери, и хоть как-то, хоть кем-нибудь необходимо было затыкать эти дыры, нет, какие там дыры — провалы, кратеры! Но несмотря даже на эту сверхускоренную подготовку, к Сталинградскому апокалипсису младший лейтенант Федор Жаворонков не поспел. Уже был загружен эшелон, уже начали движение, но все-таки 2 февраля 1943 года — день победного завершения Сталинградской битвы — наступило быстрее, чем свежесформированные воинские соединения успели преодолеть путь от Омска до Куйбышева, а посему после Куйбышева вместо Сталинградского направления эшелон с сибиряками был продвинут сразу же значительно западнее.